Тема «Планета Ган (продолжение ч.4 "ЛИММИ")»

Волотов Алекс
Аватара пользователя
хороший человек
жизнелюб
Калининград
Стаж: 6 лет 4 м 12 дн
Сообщения: 342
Благодарил: 11056
Поблагодарили: 7849
08 ноя 2017, 11:21
ЛИММИ.

Они встретились прошлым летом, когда семья Лекса на всё лето улетела на Большую Землю.
Августовские вечера на планете замечательные: ещё как будто бы лето, днём стоит жара, но после захода солнца на землю опускается живительное дыхание осени - прохлада. Небо всё ярче раскрашивается звёздами. В тех широтах в это время года Млечный путь становится особенно ярок. Только цикады нарушают тишину ночи, да редкие трассеры падающих звёзд украшают небо.

Они познакомились в гостях у общих знакомых. Копна светло - каштановых, слегка вьющихся волос и большие, очень печальные зелёные глаза. Она была полна достоинства и простоты. Очень забавно смущалась, услышав скабрезность. В ответ на шутки — не громко, но очень звонко смеялась и в глазах при этом вспыхивали искорки.

Лекс умел поддержать компанию, мог быть весёлым, заводным. Сыпал искромётными шутками, особенно если ему понравилась женщина, а она ему понравилась. С её стороны он чувствовал ни то, что бы взаимность – не отторжение. И этого было уже предостаточно для того, чтобы Лекс поймал кураж. Выпить он мог много, но никто никогда, не видел его пьяным. Сегодня он был в ударе. Он очень хотел произвести на неё впечатление, понравиться ей. И, судя по всему, ему это удавалось.

Разгорячённый винными парами и танцами, Лекс вывел свою даму из духоты комнаты на свежий воздух. Её звали Лимми. Они сели в саду на лавочку. Закурили. По тому, как Лимми неумело держала сигарету и пускала дым, не затягиваясь, Лекс догадался, что она не курящая, а просто балуется.
-Расскажи о себе - попросила она.
Они сидели рядом совсем близко друг от друга, но совсем не так, как хотелось бы. Он безумно захотел её обнять, но робость вдруг сковала его. Из только что разбитного, весёлого, чуть хамоватого, озорного рубахи - парня он вдруг превратился в застенчивого, робкого юношу. Наступила неловкая пауза: желание её обнять, обхватить, сжать в объятьях совершенно отключило голову. Вдруг зябко повела плечами. От Лекса не ускользнуло это движение, и он с надеждой спросил:
- Замёрзла?
- Немного, - ответила она. Лекс дрожащей от волнения рукой, нежно, как только мог, обнял Лимми за плечи. Она не отстранилась, а наоборот, чуть прильнула к нему. Осмелев, поощряемый не противодействием, он наклонился и чуть коснулся её щеки. Чуть отстранив голову, Лимми посмотрела на Лекса долгим внимательным и очень трезвым взглядом. Губы их были совсем близко. Лекс истолковал это как призыв и прижался своими губами к её, горячим и чуть пухлым. Она резко отвела губы, встала. Подождала, когда поднимется смущённый Лекс и через минуту они уже вернулись в компанию. А ещё через час, когда в тени деревьев у её дома, прощаясь, Лекс привлёк, ставшее вдруг неожиданно податливым, тело Лимми - ответное объятие повергло его в неистовство.
...И, всё ж - любить - какое счастье,
Какой восторг - твоя любовь ...
Пришли на память строки из Гётте. Вкус ответного поцелуя он ещё долго ощущал на своих губах. Неужели это то, о чём он мечтал,о чём писал поэт - думал Лекс, плывя домой в облаке любовного угара. Как она прекрасна, а как чудно она читает стихи. Говорит — не её, но очень похоже, что лукавит, стесняется.
Через несколько дней Лекс организовал мероприятие, которое назвал «пробным Днём Рождения». Собрал узкий круг друзей и пригласил Лимми с подругами. В зале, в восточном стиле, на ковре была постелена поверх скатерти красивая клеёнка. Она и была импровизированным столом, который Лекс расстарался накрыть так, дабы поразить даму сердца своими кулинарными изысками.

Всё шло великолепно — Лекс очень умело руководил балом. Как никогда был возбуждён и остроумен. Её глаза сегодня не были так печальны, как в день знакомства. Несколько раз он ловил на себе её восторженный искрящийся взгляд. Это очень заводило его, и Лекс так и сыпал шутками - прибаутками, анекдотами, шутливые импровизации удавались легко и непринуждённо. Он ни на шаг не отходил от Лимми, а она поощряла его взглядами и «случайными» прикосновениями. Он был в восторге от неё.
А потом начались танцы. Благо, что соседи ещё не вернулись из отпусков: громкость музыки можно было не ограничивать. Скатерть, со всеми явствами, оттащили в сторону, освобождая место танцующим. Свет в зале, погасили. Лекс танцевал только с Лимми. Его повергала в ужас сама мысль, о том, что её отберут у него хотя бы на один танец. Чего раньше он никогда за собой не замечал, будучи в компании с женой. В нём проснулся собственник, феодал. Она шла навстречу его желанию. Во время танца он нежно прижимал её к себе. Лимми также нежно отвечала на его объятья. Он чувствовал, как её ладонь предлагает усилить объятия. Но, что с ним? Он сам не понимал. Лекс мог только очень осторожно, нежно держать Лимми в своих руках, чуть прикасаясь к ней, ведя её в танце. Иногда, когда он знал, что их никто не видит, он мимолётно ловил её губы. Она отвечала тем же. Возбуждённый, задыхаясь от счастья, он парил над землёй. В небольшой комнате было душно, несмотря на открытые окна. Лекс предложил пройти в другую комнату с выходом на балкон. Оказавшись одни в темноте, Лимми спросила:
-Когда твои возвращаются?
Спросила, как можно спокойнее,но в этом кажущемся спокойствии Лекс уловил столько грусти, сожаления и горечи, что он с трудом смог сдержать подкативший к горлу комок. Только горячо обнял свою подругу, крепко обхватив её за плечи и уже прижавшись к её уху, тихо сказал:
-Скоро.
- А твой где? Разве не в отпуске?
- Нет. Я, вроде бы замужем, а вроде и нет…Рис почти не живёт дома. Сходит на дежурство и потом пропадает сутками в гараже. Даже ночует там. У него там всё есть: плитка, чайник, еда, кровать.
-А чем он там занимается? Квасит?
- Нет, он почти не пьёт, вообще он хороший, умный, столько знает, на все руки мастер. К нему весь городок ходит за советами, если что по технике. Он вездеход делает для охоты. Скоро буду милионьщицей,- с грустной улыбкой сказала она.
Лекс улыбнулся, услышав этот старый, давно забытый синоним миллионера. Оказывается в сибирской глубинке ещё так говорят.
- Поэтому у меня, при живом то муже уже давно мужика не было. Он на своём вездеходе женат.

Время позднее. Пора расходиться. Она засобиралась вместе с подругами. На Лекса было жалко смотреть. Он умолял её взглядом задержаться, ну хоть на мгновенье и подруги подталкивали её к этому, но она лишь отвела его в сторону и на ушко шепнула, что через три дня он может прийти к ней домой: муж будет на дежурстве.

Прошли жутко долгие три дня. И вот в окошке мелькнул условный сигнал. Одна. Можно входить. На одном дыхании Лекс взлетает на третий этаж. Дверь распахивается, впуская «Ромео», и бесшумно затворяется за ним. Они замерли в объятьях. Она так прижалась, что под тонким домашним халатиком Лекс ощущал её всю. Несколько минут они стоят так, не размыкая рук. За свои тридцать лет никто никогда не обнимал его так. Её тело податливо, как воск. Он чувствует, как она тает в его горячих руках, как будто хочет запомнить его тело своим.

Лекс уже не в состоянии справиться с возбуждением. Пытается подхватить любимую на руки, но встречает резкий отпор. Лимми зарделась. «Засмущалась» - догадался Лекс. Взяла его за руку и завела в спальню. Со словами:
-Подожди, я сейчас,- и вышла из комнаты. Несколько минут Лекс томился в ожидании. Журчащая вода в ванной ему нашёптывала о приближении того мгновенья, ради которого он, презрев все страхи и опасности встречи с хозяином квартиры, с её детьми, с начальником, жившим этажом ниже, средь бела дня, примчался сюда. Желание обладать женщиной, которая перевернула всё его сознание, вернула ему давно забытое, но такое сладкое чувство было настолько велико, что уже ничто не могло его остановить.

В памяти всплыло первое прикосновение к этому прекрасному чувству…

Это было очень – очень давно, будучи ещё пацаном...

Последняя декада августа на его родине, в прибалтике, обычно тёплая и сухая. В один из тихих тёплых вечеров, когда заходящее солнце золотит листву старых, местами начавших желтеть, лип на спортивной площадке за школой на гимнастическом бревне сидели двое. Совсем юный Лекс и девочка Таня, с их улицы. Они вместе катались на велосипеде. Она была старше его на два года и поэтому управляла его велосипедом, который достался Лексу по наследству от старшей сестры, а Лекс сидел на багажнике и держался за Танину талию. Как это было волшебно!
Они сидели молча: им было хорошо вдвоём. Она была в тонком белом платьишке в голубой цветочек, на ногах спортивные тапочки. Светло-русые волнистые волосы едва доходили до плеч и обрамляли лоб и виски нежными пушистыми кучеряшками. Большие серые глаза и слегка припухшие губы маленького красивого ротика делали её лицо почти кукольным. Она была самая красивая из всех девчонок на улице.

Вгруг Таня спросила:
-Ты кого-нибудь любишь?
-Да,- робко ответил Лекс и кивнул головой.
-А как её зовут?- продолжала допытываться Таня,
-На букву «Т»,- совсем смутившись, ответил Лекс.
-И я тебя люблю,- спокойно ответила она.
Лекс был не седьмом небе от счастья, он не смел даже взглянуть на неё, не говоря уже о рукопожатиях, объятиях, поцелуях. Только сердечко трыпыхалось в груди, как пойманный воробышек.
Никто никогда в жизни не говорил ему, что любит его: ни родители, ни бабушка, ни сестра. А этого так порой не хватает.

«…В те времена суровые, теперь почти былинные, когда срока огромные брели в этапы длинные…» В.С.Высоцкий.
Время было такое, не принято было баловать детей ни словом, ни делом. Вот и росли пацаны и девчонки «в нелюбви», ища любовь и ласку на улице.
Прошло лето. Закончились и совместные катания на велосипеде. Только заронённое тем августовским вечером чувство продолжало волновать сердце. Лекс не знал, что ему надо сделать, чтобы удержать её. Он искал любую возможность повидаться, высказать ей всё то, что он чувствовал. При встрече робел и был в не состоянии вымолвить хоть слово: язык немел, а в голове происходил такой переполох, что все приготовленные слова, которые он не раз произносил ей, оставаясь в одиночестве, разом забывались. Раз в году на 8 Марта он подписывал ей открытку с поздравлением, но даже здесь он не мог написаить ей о своей любви. Лекс считал, что уже сам факт того, что он опускает тайком в её почтовый ящик открытку, говорило обо всём. В то время, как раз, вышел мультик о том, как крокодил влюбился в корову. Они любили цветы и листья, а он читал ей стихи. И пока было лето - они дружили. Но осенью цветы завяли, листья облетели, и корова сказала, что их больше ничто не связывает. И тогда крокодил превратился в зелёный лист. «Если любишь - сделай что-нибудь прекрасное. Стань хотя бы зелёным листом!»

Время - ластик. Время – доктор. Время – судья. Всё может время, но стереть из памяти первое признание в любви оно не в силах. Да, конечно, чувствам нужна пища, поэтому через несколько лет Таню заменила другая девочка, а за ней ещё, а потом ещё. Но тот случай на школьной площадке пробудил в его сердце сладкое чувство своей нужности, такое необходимое каждому человеку – веру в себя.
Спустя пять лет другая девочка сказала ему те же слова. И опять сердце Лекса также искренне откликнулось на это признание. Но оказалось, что та девчонка произнесла святые для него слова просто так. Как горько же было его разочарование, когда Лекс понял, что это волшебное слово, которым он так дорожил, ценил и отождествлял его со страстными душевными порывами, проявлениями особенных отношений между людьми, можно говорить просто так, что цена этому слову совсем и не так высока, как считал он прежде. Но научиться вольно пользоваться этим словом он так и не смог и сохранил бережное к нему отношение.

И вот теперь, спустя почти двадцать лет, тот едва трепещущий огонёк подпитанный ответным чувством вспыхнул с новой силой.

Дверь в комнату отворилась и впорхнула Она, идя на цыпочках, обёрнутая банным полотенцем, Лимми почти с вызовом глянула на Лекса. Он вскочил, обнял её. После долгого поцелуя Лимми приказала отвернуться. Краем глаза он заметил, что на спинку кровати упало полотенце. В волнении Лекс скинул, уже не нужную, одежду и нырнул в её в объятия.

Совершенно незначительный, казалось бы, эпизод довершил развитие их отношений.
Так получилось, что однажды Лексу пришлось зайти в магазин, где работала его Лимми, вместе с женой. Обычно Лимми находилась в подсобке на фасовке сыпучих продуктов, куда Лекс к ней иногда заглядывал. Но в этот раз Лимми оказалась в зале за витриной. Лексу пришлось собрать в кулак всю свою выдержку, чтобы не выказать своих чувств. Это было невыносимо: он смотрел на свою любимую, не отрываясь, видел в её глазах то же самое, что чувствовал он сам и не мог ей сказать ни слова. Сердце сжималось до ощутимой физической боли. Он не мог выдержать эту пытку и вышел на улицу. Лекс глубоко вздохнул несколько раз, волна радости, счастья накрыла его, он понял, как сильно он любит эту женщину и тут же ощутил весь трагизм их положения. Такое горько-сладкое счастье. А разве оно бывает другим?
Клёво когда есть точка клёва.

Кто сейчас на сайте

Сейчас этот форум просматривают: гости: 1